ареник

Morcheeba

не лето а контрастный душ
у меня нет работы и волос
зато есть вот такое чудо

ареник

(no subject)

На выставке парижских фотографий из камеры обскура на этот раз являются такие города, что их пером не написать и кистью, они как город Китеж встают из-под воды утекшей обид и все спаявшей нежности с тяжелой цепью, лавандовых полей, где мы когда-то жили, хотя мы видели их только на картинках. И ты писал их телефоны на ладони, но в этих городах никто не отвечал. Потом мы многое узнали: друг про друга, что на любви можно построить целый город, не зная, как пройти туда. Другие города, другие годы в лесу, на каменистом берегу и у лавандового поля мелькали, я учила наизусть, как говорить «люблю» и что такое благодарность, как сделать так, чтобы твое существование не находилось от меня на расстоянии, примерно равном лучшему роману Маркеса. Тогда из камеры обскура нам являлись чудеса, прекрасные как город Китеж, как весна, как многие другие города — мы думали, что в них когда-то жили, хотя мы видели их только на картинках.
ареник

(no subject)

У тебя там высокие травы и простая собака, передай своей маме привет. И ты открываешь новые страны и пачки дрянных сигарет. Я проснусь этим утром и завтрашним тоже и не увижу, как ты не спишь, чтобы, когда я проснусь, сказать мне: привет малыш. Мы будем жить вечно, ты откроешь новые виды зверей, кипы писем и файлов, много закрытых дверей. Я буду жить вечно, я буду переводить толстые книги с французского, дочку через дорогу, я буду любить Париж и холодный кофе, Индию и весну, я стану большой морской черепахой и поселюсь в Крыму. Я буду жить вечно, и тогда, наверное, в октябре ты прилетишь из пустыни со сложным названием на далеком материке. Будет вечное утро, ты в нем проснешься и увидишь, что я не сплю, чтобы когда ты проснешься сказать тебе: я люблю Париж и холодный кофе, Индию и острова, какао с печеньем, лохматых собак и больше всего – тебя.
ареник

носить не хочется, а выкинуть жалко

если я правильно понимаю, настоящим, качественным роковым женщинам не знакомы муки совести и жалость. т.е. у них только две опции: соблазять и уходить, ну, может быть, есть еще встроенная функция - любить - но дополнительных опций вроде сомнений и сострадания не предусмотрено.

хочу быть роковой женщиной, но если уж не получается быть таким вот танком, то стоит научиться быть чеховской душечкой. иначе получается какая-то морская свинка: и не морская, и не свинка.
ареник

пойми кто может

Не их вина: пойми, коль может,
Органа жизнь глухонемой!
Души его, ах! не встревожит
И голос матери самой!..

ЧТО это значит не понимаю хоть режьте. и на каких таких фриков рассчитана школьная программа, стану министром - все переделаю.
ареник

ксенофобия

вы боитесь ходить в гости? мне вот дурно становится при мысли о том, что придется находиться на чужой территории, не имея никакой приличной возможности унести ноги. вероятнее всего я и не стала бы их уносить, будь у меня такая возможность. этакая ксенофобия наоборот: пришельцы в моем доме меня не пугают.  эта болезнь видимо еще не описана, я по крайней мере не встречала других больных. мб кто-то найдет у себя симптомы поражения, это бы меня самым эгоистичным образом утешило. потому что пока в итоге имеем - поступком оскорбясь таким, все дружбу прекратили с ним. что печально.
ареник

простые вещи

мне всегда хотелось написать такую книгу, о которой мечтал Юрий Живаго — книгу жизнеописаний, куда я вставляла бы белые камни из глубины колодца и серые камушки, отягощающие жизнь, все те роскошные в своей ясности чудеса из детства — мать-и-мачеха возле крыльца, клубы пыли за велосипедом, омут с карасями — которые как выпитый в жару стакан холодной воды.

рассказать о простых вещах — простых, как пролитое молоко, которое слизывает с дощатого стола котенок. и о том, как простые вещи становятся сложными.

однажды мы с братом тайком собрались в поход: через Болото и Красные Горы к заброшенному заводу с гулкими цистернами. там над раскаленным асфальтом стояло марево и неподвижно блестели на солнце рельсы. другой наш брат - он боялся болота с янтарноглазым болотным котом - рассказал родителям. это было — предательство, он был — трус, и у слов этих было прямое древнее значение. а куда я сейчас впишу слово «предательство», если армянская семья отказывается от дочери, полюбившей мальчика из  Азербайджана — что предали, или кого. как быть со словом «вера», цены на которое то растут то падают.

ареник

форсируя роман-реку

дни наполнены строим очарованием
на фоне многоцветной суеты, сигаретного дыма, виски в пять утра и пробуждения в пять вечера
как лаконичные черно-белые фотографии в людном накуренном кафе
слишком мало в душе тишины, ее отсутствие ощущается почти физически
мне нужно что-нибудь прекрасное
чистые впечатления
так вот посоветуйте мне что-нибудь прекрасное почитать
такой Роман, о жизни, любви, времени, чтобы была полновесная история и чужая судьба
а то свою так называть как-то язык пока не повернется
ну или не прекрасное
просто клевое